Лилит: Клятва на крови [Гарри Поттер] - Мара Вран

— Профессор, — ее голос прозвучал тихо, но отчетливо. — Если проблема в защите… Мое родовое поместье пустует.

Дамблдор перевел на нее внимательный взгляд.

— Твое поместье?

— Отец лично настраивал там защиту, — продолжила она, чуть нервно поправляя рукав свитера, словно сомневаясь в своих словах. — Оно скрыто от не наносимых на карту. Там есть независимый магический источник, и он абсолютно чист. Места хватит для всех… и там Римусу точно не будет больно.

Молли Уизли ахнула, прижав руки к груди.

— О, Лилит, дорогая… Ты уверена? Пустить в свой дом столько людей…

— Это лучше, чем быть задушенным собственным ковром, — мрачно вставил Артур, вытирая кровь со щеки.

Профессор Дамблдор долго смотрел на Лилит. В его глазах мелькнула тень сомнения — он не любил переменные, которые не мог контролировать. Но очередной глухой удар откуда-то со второго этажа и крик портрета Вальбурги Блэк, скандирующей проклятия, расставили всё по местам. Как официальный опекун, он нес ответственность за безопасность пятнадцатилетней подопечной, а оставлять её в эпицентре взбунтовавшейся темной магии было недопустимо.

— Хорошо, — наконец произнес профессор, и Сириус с Лилит едва заметно переглянулись. — Собирайте самые необходимые вещи. Артур, Молли — вы поможете с эвакуацией бумаг. Сириус, готовь Римуса и Лилит к трансгрессии. Мы переезжаем.

Но дом, казалось, решил устроить прощальную вечеринку в истинно Блэковском стиле.

Сборы превратились в сюрреалистическую комедию, если бы не стон полуживого Люпина, периодически доносившийся из коридора. Лилит взлетела по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, которые теперь почему-то пытались превратиться в гладкую ледяную горку. На площадке второго этажа она едва не столкнулась с Тонкс. Она отчаянно отбивалась от пыльного бархатного пуфика, который прыгал вокруг нее, как разъяренная собака, и пытался откусить пряжку на ее мантии.

— Отстань, блохастая табуретка! — вопила Тонкс, посылая в пуфик жалящие сглазы. Пуфик обиженно взвизгнул, ударился о стену и юркнул под тяжелый комод. — Лилит! Не ходи в ванную! Там мыло пытается задушить полотенца!

— Я только за вещами! — крикнула в ответ пятнадцатилетняя Лилит, едва сдерживая нервный смешок.

В ее собственной комнате царил относительный порядок. Видимо, магия Блэков, щедро приправленная остаточными эманациями ночного ритуала, признала в ней «свою». Только пара книг лениво парила под потолком, словно надувные шары. Лилит быстро побросала в сундук свои вещи, несколько тяжелых фолиантов и с силой захлопнула крышку.

Внизу раздался оглушительный звон и яростный вопль миссис Уизли. Лилит поспешила на первый этаж, волоча за собой сундук.

На кухне разворачивалась настоящая битва. Молли Уизли стояла на стуле, вооружившись половником, пока Артур пытался усмирить взбесившийся сервиз. Чашки летали по кухне, словно стая агрессивных летучих мышей, а пузатый заварочный чайник методично обстреливал Сириуса струйками кипятка.

— Мама, осторожнее, он заходит с фланга! — крикнул вошедший Фред, уворачиваясь от летящего блюдца.

— Это не дом, это сумасшедший дом! — причитала Молли, отбивая очередную атаку перечницы, которая чихала густыми облаками черного перца.

Сириус, напротив, выглядел так, словно помолодел лет на десять. Он с маниакальной ухмылкой жонглировал проклятыми канделябрами, которые пытались поджечь ему волосы, и раздавал указания.

— Осторожнее, Артур! Не трогай эту вилку, она в прошлом веке проткнула моего двоюродного деда! Лилит, умница, ты уже собралась? — Сириус ловко увернулся от чайника и подхватил ее сундук. — Помоги Римусу, мы уходим прямо сейчас.

Лилит бросилась в коридор. Люпину стало еще хуже. Его лицо посерело, а на шее вздулись вены. Темный фон дома, вырвавшийся из подземелий, буквально душил его.

— Держись, Лунатик, мы скоро убираемся отсюда, — Сириус подскочил к другу, закидывая его руку себе на плечо. В его голосе больше не было смеха, только неподдельная тревога.

На стенах коридора начали с шипением лопаться обои, обнажая старую, покрытую черной плесенью кладку. Портрет Вальбурги Блэк, который обычно кричал без умолку, сейчас издавал лишь нечленораздельное бульканье — кто-то из близнецов догадался приклеить к холсту заклинанием Вечного Приклеивания старую половую тряпку.

К вечеру ситуация в особняке достигла критической точки. Воздух сгустился настолько, что стало тяжело дышать, а когда сумерки опустились на Лондон, дом окончательно сошел с ума.

Спустившись на первый этаж, Лилит застала настоящую катастрофу. Тяжелый дубовый стол был перевернут. Чашки и тарелки летали по кухне, словно стая агрессивных летучих мышей.

— Гарри, пригнись! — крикнул Рон, отбивая летящую в них тяжелую супницу невербальным щитом. Супница разлетелась вдребезги.

— Экспеллиармус! — Гермиона отчаянно пыталась обезоружить взбесившийся сервиз, пока Молли Уизли, стоя на стуле, отбивалась от перечницы, чихающей густыми облаками черного дыма.

В коридоре раздался глухой удар и сдавленный стон.

Римус сидел на полу, привалившись спиной к стене. Его лицо приобрело землистый оттенок, а по лбу катились крупные капли пота. Он судорожно сжимал ткань своей мантии на груди, задыхаясь.

— Воздух… — прохрипел Люпин, зажмурившись от боли, когда Сириус бросился к нему. — Он пропитан тьмой. Мой внутренний волк… он воет, Сириус. Я не могу здесь находиться.

Раздался громкий хлопок, и из камина, разбрасывая зеленые искры, шагнул профессор Дамблдор. Его пронзительный взгляд мгновенно оценил разгромленную кухню, напуганных подростков и задыхающегося оборотня.

— Защитные контуры окончательно прорваны изнутри, — голос профессора прозвучал непривычно жестко. Он поднял палочку, и невидимая волна магии на мгновение приглушила хаос, заставив посуду с грохотом осыпаться на пол.

Профессор провел кончиками пальцев по стене. От камня тянуло могильным холодом.

Профессор Дамблдор уже ждал их у входной двери, излучая спокойную, властную силу, которая немного усмирила летящие предметы.

— Разбейтесь на пары. Тонкс, бери Артура и Молли. Сириус — Римуса. Лилит, подойди ко мне.

Она сделала шаг вперед и протянула руку. Профессор крепко перехватил ее запястье. Входная дверь с жутким скрипом начала закрываться сама собой, отрезая их от вечернего Лондона.

— Трансгрессируем! — скомандовал Дамблдор.

Мир вокруг Лилит сжался в удушливую черную воронку, выбивая воздух из легких. С каждым мгновением трансгрессии ее захлестывало знакомое, до боли привычное ощущение беспомощности: железные тиски сдавили грудную клетку, пространство закружилось в бешеном калейдоскопе, а в ушах зазвучал глухой, давящий гул.

Но в этот раз сквозь физическую